Мистическое, или Записки неврастеника
Казалось бы, нет на свете более тихого места, чем зал Основного русского фонда Публички: маленькая, мест на 20, комнатка на втором этаже, огромное окно во всю стену выходит на уютно-полукруглый угол Гостиного двора - и агорафобу хорошо, и клаустрофобу привольно. Умиротворенно скрипящие столы и дверцы шкафов, равномерное звяканье ключей и скрепок на столе библиографа - одним словом, locus amoenus да и только. Тем не менее, именно в этом идиллическом антураже у меня дважды в жизни возникало отчетливое впечатление, что я схожу с ума.
Первый случай был лет десять тому. Тогда на крыше дома на другой стороне Невского еще жива была реклама кинотеатра "Молодежный": составленное из сине-белых (пенопластовых?) букв название очередного фильма. Я сидел-читал, время от времени поглядывая в окошко, где все пребывало "в стройности первоначальной"; но когда в очередной раз оторвался от страницы, огромные буквы на крыше сложились в абсолютную бессмыслицу, в дыр бул щыл. После нескольких секунд ужаса заметил, что возле них копошатся рабочие, перекатывая и переставляя: как раз в эту самую минуту название одного фильма меняли на другое, и я застал промежуточную стадию.
Во второй раз это случилось позавчера. Мне принесли тоненькую, с золотом на переплете книжку "Изображения и описания животных РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ, издаваемые Иваном Двигубским" (М., 1817). Меня в ней занимал латинский эпиграф (о котором, замечу попутно, я узнал из замечательного труда philtrius'а), но для начала я почти машинально раскрыл книжку наугад, где-то в середине. Попалась вклеенная гравюрка, узкая и длинная, сложенная втрое. Я долго ее разворачивал, наконец развернул. Гравюрка изображала утконоса.